Неточные совпадения
— Право, —
отвечала помещица, — мое такое неопытное вдовье дело! лучше ж я маненько повременю, авось понаедут
купцы, да применюсь к ценам.
Третий, артиллерист, напротив, очень понравился Катавасову. Это был скромный, тихий человек, очевидно преклонявшийся пред знанием отставного гвардейца и пред геройским самопожертвованием
купца и сам о себе ничего не говоривший. Когда Катавасов спросил его, что его побудило ехать в Сербию, он скромно
отвечал...
Главный конторщик не
отвечал ничего. В дверях показалось лицо
купца.
— Да у него и не видно головы-то, все только живот, начиная с цилиндра до сапог, —
ответила женщина. — Смешно, что царь — штатский, вроде
купца, — говорила она. — И черное ведро на голове — чего-нибудь другое надо бы для важности, хоть камилавку, как протопопы носят, а то у нас полицеймейстер красивее одет.
— Да, —
ответил Клим, вдруг ощутив голод и слабость. В темноватой столовой, с одним окном, смотревшим в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого
купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые люди в ней, конечно, из числа тех, с которыми история не считается, отбросила их в сторону.
Тот
отвечал, что он не знает, имеет ли право местная власть требовать пошлин, когда она не в силах ограждать торговлю, о которой
купцы должны заботиться сами.
Отвечая на известные вопросы насчет Грушеньки, он, увлеченный своим успехом, который, конечно, уже сам сознавал, и тою высотой благородства, на которую воспарил, позволил себе выразиться об Аграфене Александровне несколько презрительно, как о «содержанке
купца Самсонова».
— Да, я артист, —
отвечал Марк на вопрос Райского. — Только в другом роде. Я такой артист, что
купцы называют «художник». Бабушка ваша, я думаю, вам говорила о моих произведениях!
Московские
купцы, любившие всегда над кем-нибудь посмеяться, говорили ему: «Ты, Петр, мне не заправляй Петра Кирилыча!» Но Петр Кирилыч иногда
отвечал купцу — он знал кому и как
ответить — так...
На вопрос, почему они бросили пойманных животных, корейцы
ответили, что только одни самцы дают ценный мускус, который китайские
купцы скупают у них по рублю за штуку.
— Какой это замечательно умный человек, Сергей Александрыч. Вы представить себе не можете!
Купцы его просто на руках носят… И какое остроумие! Недавно на обвинительную речь прокурора он
ответил так: «Господа судьи и господа присяжные… Я могу сравнить речь господина прокурора с тем, если б человек взял ложку, почерпнул щей и пронес ее, вместо рта, к уху». Понимаете: восторг и фурор!..
— Вторую мельницу строить не буду, — твердо
ответил Галактион. — Будет с вас и одной. Да и дело не стоящее. Вон запольские
купцы три мельницы-крупчатки строят, потом Шахма затевает, — будете не зерно молоть, а друг друга есть. Верно говорю… Лет пять еще поработаешь, а потом хоть замок весь на свою крупчатку. Вот сам увидишь.
— А что же мы поделаем, Тарас Семеныч? — угнетенно
отвечали купцы. — Подневольные мы люди, и больше ничего. Скажи-ко поперечное слово Павлу Степанычу, а он в бараний рог согнет, как Евграфа Огибенина. Жив человек смерти боится.
— Больше шести годов у матушки Манефы выжила я в обители, —
отвечала Дарья Сергевна. — Сродница моя, дочка
купца Смолокурова, обучалась там, так я при ней жила. Всех знаю: и матушку Таифу, теперь она в казначеях, и уставщицу мать Аркадию, и Виринею, эта по-прежнему все келарничает.
— В губернском городе, недалеко возле базарной площади, большой каменный дом
купца Сивкова стоит, всякий его укажет вам, —
отвечал отец Прохор. — Поклонитесь и Авдотье Марковне, и Сивкову Поликарпу Андреичу со всем его благословенным семейством. Люди они хорошие, сердечные — завтра сами увидите.
— Дочь одного поволжского
купца Смолокурова, —
отвечал Николай Александрыч. — Рыбой промышляет и ведет большой торг — миллион либо полтора у него состояния, а она единственная дочь и наследница.
— Всякого там есть сословия: и господ, и
купцов, и мужиков, —
отвечал Василий Петрович.
— Не получим, Марко Данилыч, —
отвечал Меркулов. — Мы только на пять рассчитали. По этому расчету и цены назначили. Пять процентов, право, довольно. Мы ведь за скорой наживой не гонимся. За границей купцы-то много побогаче вас, а довольствуются и меньше, чем пятью процентами.
Мать Таисея, обойдя приглашавших ее накануне
купцов, у последнего была у Столетова. Выходя от него, повстречалась с Таифой — казначеей Манефиной обители. Обрадовались друг дружке, стали в сторонке от шумной езды и зачали одна другую расспрашивать, как идут дела. Таисея спросила Таифу, куда она пробирается. Та
отвечала, что идет на Гребновскую пристань к Марку Данилычу Смолокурову.
Отвечает старец,
Вид
купца приявший,
Преподобный Варлаам:
«Камень не хранится,
Камень не хранится,
С нами пребывает
Он завсегда.
— Не к рукам мне его деньги, —
ответил Василий Борисыч. — Какой я
купец, какой торговец?.. Опять же не к тому я готовил себя.
— А были при том деле, матушка, трое, —
отвечала Таифа, — новый приказчик Патапа Максимыча да Дюков
купец, а он прежде в остроге за фальшивые деньги сидел, хоть и не приличон остался.
— Экой ты, господин
купец! —
отвечал Артемий. — Мало знать, где клад положон, надо знать, как взять его… Да как и владеть-то им, тоже надо знать…
— По-вашему, разбойники, по-нашему, есаулы-молодцы да вольные казаки, — бойко
ответил Артемий, с удальством тряхнув головой и сверкнув черными глазами. — Спеть, что ли, господин
купец? — спросил Артемий. — Словами не расскажешь.
— Не доводилось, ваше степенство, —
отвечал лесник. — Ведь мы раменских-то [Раменскими лесники зовут жителей Черной и Красной рамени.] мало знаем — больше все с лысковскими да с ветлужскими
купцами хороводимся, с понизовыми тоже.
— Была, господин
купец. Не спорь — правду сказываю, —
отвечал Артемий.
— Обидно этак-то, господин
купец, —
отвечал Артемий. — Пожалуй, вот хоть нашего дядю Онуфрия взять… Такого артельного хозяина днем с огнем не сыскать… Обо всем старанье держит, обо всякой малости печется, душа-человек: прямой, правдивый и по всему надежный. А дай-ка ты ему волю, тотчас величаться зачнет, потому человек, не ангел. Да хоша и по правде станет поступать, все уж ему такой веры не будет и слушаться его, как теперь, не станут. Нельзя, потому что артель суймом держится.
— Учиться надо, Алексей Трифоныч, —
ответил маклер. — Наука не больно хитрая… В трактиры почаще ходите, в те, куда хорошие
купцы сбираются, слушайте, как они меж себя разговаривают, да помаленьку и перенимайте… А еще лучше, в коммерческий клуб ходите… Хотите, я вас гостем туда запишу?..
— Не знаю, как тебе сказать, господин
купец, —
ответил Дементий. — Хворала у нас матушка-то — только что встала. Сегодня же Радуницу справляли — часы стояла, на могилки ходила, в келарне за трапéзой сидела. Притомилась. Поди, чать, теперь отдыхать легла.
— Самарские по всей Волге
купцы известные, —
отвечал Чалый.
— Важнецкий! — с довольством
ответил караульщик. — С самой Венгерской кампании такого пивать не доводилось. Благодарим покорно, господин
купец, имени, отчества вашего не знаю.
— Можно, господин
купец, потому что «сказка — складка, а песня — быль», —
ответил Артемий. — А ты слушай, что я про здешню старину тебе рассказывать стану: занятное дело, коли не знаешь.
— Тебе бы, господин честной, лучше уйти, не то — в самом деле — боками поплатишься… Здесь это бывает, — сурово
ответил купец.
— Нельзя того, господин
купец, —
отвечал Артемий. — Другим станет обидно. Ведь это, пожалуй, на ту же стать пойдет, как по другим местам, где на хозяев из-за ряженой платы работают…
— Слушаю, —
ответил Дей Митрев и унес с собою тючок в кладовую почетного гражданина и 1-й гильдии
купца Нестерова.
— В спальне, спит! — с недоумением смотря на «шального», по его мнению, дохтура,
отвечал купец.
— Слышу-с! —
отвечал перепуганный
купец.
На вопрос мой, что случилось, мне
отвечали, что приехал
купец Бородавкин и вместе с Зайцем и Лукьянычем отправился осматривать дачу.
Тем не менее ежели вы спросите, например, княжну Оболдуй-Тараканову, на какую монету
купец даст больше яблок — на гривенник или на целковый, то, быть может, найдутся светлые минуты, когда она и
ответит на этот вопрос.
Опять вопрос, на который, я надеюсь, вы
ответите: «Конечно, не в букве, а в смысле, и даже не в том внешнем смысле, который водит неопытною рукою какого-нибудь невежественного
купца, а в том интимном смысле, который соприсутствует его мысли, его, так сказать, намерению!» Утверждать противное — значит допускать в судебную практику прецедент в высшей степени странный, отчасти даже скабрёзный.
Не любила она его за гордость и неблагодарность и никак не могла простить ему, что он по изгнании из университета не приехал к ней тотчас же; напротив, даже на тогдашнее нарочное письмо ее к нему ничего не
ответил и предпочел закабалиться к какому-то цивилизованному
купцу учить детей.
— Что делать, Петр Михайлыч! Позамешкался грешным делом, —
отвечал купец. — Что парнишко-то мой: как там у вас? — прибавлял он, уходя за прилавок.
Философ ядовито улыбнулся, но ничего не
ответил, но зато и против него и против
купца выступил новый оппонент, неожиданно вступившийся за дьячка, совершившего над собою смертную казнь без разрешения начальства.
— Не кричи, дурачок! —
ответил ему Илья, усаживаясь на стул и скрестив руки на груди. — Что кричишь? Ведь я жил с ней, знаю её… И человека я убил…
Купца Полуэктова… Помнишь, я с тобой не один раз про Полуэктова заговаривал? Это потому, что я его удушил… А ей-богу, на его деньги магазин-то открыт…
Задрал, конечно, грек, который стал доказывать, что настоящая вера от греков пошла; а один из
купцов вломился в амбицию и
ответил, что спервоначалу, действительно, так было, но что истинный свет все-таки с Москвы воссиял.
— Помилуйте, мало ли дела теперь способному человеку, —
отвечал мне, махнув рукою, губернатор и сейчас же добавил: — но я ничего не имею и против этого места; и здесь способный человек мог бы, и очень бы мог кое-что делать, если бы только не эта вечная путаница всех слов, инструкций, требований и… потом эти наши суды-с!.. — Губернатор зажмурил глаза и пожал плечами. — Вы здесь уже несколько дней, так вы должны были слышать о разбирательстве
купца, избившего мещанина по его якобы собственной просьбе?
— Я и вправду, братцы, изнеженный человек, —
отвечал с легким вздохом Скуратов, как будто раскаиваясь в своей изнеженности и обращаясь ко всем вообще и ни к кому в особенности, — с самого сызмалетства на черносливе да на пампрусских булках испытан (то есть воспитан. Скуратов нарочно коверкал слова), родимые же братцы мои и теперь еще в Москве свою лавку имеют, в прохожем ряду ветром торгуют,
купцы богатеющие.
Осанистый
купец улыбнулся, его работники громко захохотали, а земский, не смея
отвечать стрельцу, ворчал про себя: «Бранись, брат, бранись, брань на вороту не виснет. Вы все стрельцы — буяны. Да недолго вам храбровать… скоро язычок прикусите!»
— А бог весть кто! —
отвечал хозяин. — Кажись, не наш брат крестьянин: не то
купец, не то посадский…
Установив в своей статье, что
купец в деле творчества безобразий и скандалов несомненно возвышается над представителями других сословий, Ежов спрашивал: отчего это? — и
отвечал...